ПротоS7

Авторская страница

Почтовый адрес: 600017. г.Владимир. ул.Кирова  д.8. к.30. т. (0922) 234483

"Последняя фаза"

Глава 6. ХОЛОСТОЙ ХОД


Сергей Павлович Балков по своему обыкновению вставал и завтракал рано. Затем, приняв деловито озабоченную осанку, отправлялся на конюшню. Там уже в готовности находился жеребец Буйный, впряженный в легкую бричку-двуколку. Здесь же, прихрамывая при начальстве сильнее обычного и попыхивая трубкой, прохаживался Еремей Петрович, старший (и единственный) конюх колхоза "Прогресс". Обменявшись приветствиями и привычными фразами, каждый приступал к должностным делам: Стрельцов - готовить лошадей по нарядам, а Балков - осматривать обширное хозяйство.
Так было и в эту погожую зорьку. Грузно усевшись в бричку, председатель натянул вожжи, пуская жеребца быстрым шагом для "сугреву", потом подвеселил его плетеным сыромятным хлыстом, и вскоре нарастающий аллюр перешел в приятную и стремительную рысь.
Маршрут по замкнутому треугольнику сложился давно: от конюшни четыре километра до небольшого селения Косагово, где располагались старые фермы и намечалось уже строительство крупного молочного комплекса; далее - километра три до Лучкова, которое считалось центром полеводства; потом по другой дороге еще пяток километров - обратно в Андреево. Здесь, в здании бывшего монастыря, размещалось правление. А производственную базу "Прогресса" - мастерские, склады, кузницу, гараж, механизированный ток соорудили на окраине районного центра, почти возле самой электроподстанции. Лишь длинный и глубокий овраг разделял постройки колхоза и небольшое хозяйство мастерского участка, а дальше простирались поля.
Жеребец Буйный за годы исправной службы хорошо освоил эту почти кольцевую дорогу, и Сергей Павлович, целиком положившись на лошадиную память, мог спокойно размышлять о своих делах: не было еще случая, чтобы рысак подвел.
Вот завиднелись косаговские фермы, и Буйный сразу направился к выгульной площадке. Остановился возле автопоилки. Жеребец умело надавил мордой на податливый клапан, выждал пока чаша наполнилась, и начал пить свежую воду. Здесь уже висела и объемистая торба с овсом.
Встретила Балкова заведующая фермой. Сергей Павлович знал, что все доярки ждут вестей о начале строительства, поэтому сразу сообщил:
- Скоро, Прасковья Семеновна, уже скоро... Проект готов. Вот с подрядчиком определимся и осенью начнем. Сама понимаешь: комплекс - штука сложная. Не сарай для овец. А пока лучшего нет, и рухлядь хранят, оберегают.
- Стараемся, Сергей Павлович, ох, как стараемся, - нараспев заговорила та, - и доярки, и скотники из сил выбиваются. Сами знаете, коровенки-то расплодились, а механизация на пупке бабьем держится...
- Грех тебе жаловаться, Прасковья, грех. Вона... - Балков сквозь синий халат игриво ущипнул упругий бок женщины, та ойкнула и зашагала быстрее.
Скотные дворы - пустующие в этот час - осмотрели быстро. Сергей Павлович походя давал указания, кое-что записывал, по опыту знал: пометки в блокноте всегда производят на окружающих хорошее впечатление. В кормоцехе, где две колхозницы готовили поило для телят, заведующая показала в угол.
- Теперь и мы с горячей водой, - в голосе ее слышалось удовлетворение. - Матвей, золотая голова, нагрев устроил. И летом хорошо... А уж зимой будет - благодать. Включил и... получай кипяток. Любота.
Возле стены стояла на невысоких козлах деревянная бочка с большим краном. Сергей Павлович подумал с некоторым раздражением: "Опять зятек мудрствует... Мало, трансформатор в Лучках прошлым летом спалил, - силос подогревать надумал. С чудинкой мужик, неуемный..." Вслух, однако, ничего не сказал, а, подойдя к сооружению, привстал на цыпочки и заглянул внутрь - темная вода чуть пузырилась, белый парок ускользал с поверхности и таял.
- Скоро уже согреется, - пояснила Прасковья Семеновна.
- Сам вижу...
Сергей Павлович сунул два пальца в воду - горяча ли? - и... Вскрикнул председатель, судорожно дернулся, запрокидываясь на спину и семеня ногами отлетел, угодив в кормовой чан с остатками барды, проскользнул по мокрому липкому дну и гулко врезался в противоположный борт.
Женщины, онемев от испуга, еще не опомнились, как Балков вскочил, упал снова - разъехались ноги - и, перемазанный, выскочил из чана. Схватив лопату, он подбежал к водогрейке, мощно размахнулся и... застыл: в последний миг осенило - дернет снова.
- У-у-у-х... - в ярости бушевал Балков, потрясая лопатой, но обрушить удар на водогрейку не решился и грохнул о цементный пол.
Женщины уже не могли удержаться от хохота. А председатель, отшвырнув черенок (железная лопасть отлетела), бросился из кормоцеха. Вскочив в двуколку, он стеганул жеребца, и Буйный сразу понесся галопом.
Хотелось одного - скорее найти Матвея Жохова и всыпать ему, что называется, по первое число. Пускай он зять, колхозу человек нужный, но гнать надо таких горе-электриков в три шеи, пока заправдашней беды не случилось. Гнать немедля!
Опамятовался Сергей Павлович на мосту через Ухтомку. Оказалось, взмыленный коняга привычно мчал его в Лучково, а не обратно в Андреево, куда требовалось. Председатель осадил разгоряченного рысака. Речка была кстати: одежда подсохла и затвердела на ветру, надо было ее почистить. Съехав с дороги и укрыв жеребца с бричкой за кустами, Балков замыл полотняный пиджак и брюки, чертыхаясь развесил их на ветках. Сам, полуголый, расположился на берегу и задумался.


С давних пор не взлюбил Сергей Павлович шустрого и цыганистого на вид хлопца, с белозубой улыбкой - Матвея Жохова. Не принял сердцем еще с тех пор, когда привадился тот к Раисе, старшей дочери. А ведь сам поспособствовал, чтобы стал Матвей колхозным электриком.
Вспомнилось, как однажды в конторе потухла висевшая под потолком лампа - иссяк керосин. Причина мелкая, но заседание - обсуждали подготовку к посевной - прервалось. В этот темный момент Балкова и озарила светлая мысль.
- А что, мужики, - воскликнул он, - не пора ли нам свою ГЭС построить? Соседи многие обзаводятся. Хватят и нам с лампами да свечами сидеть.
Мужиков в правлении состояло всего трое: сам, Стрельцов, да бригадир Корней Питерский. Остальные правленцы - бабы. Однако новую задумку и они встретили дружным гомоном.
- Ставлю вопрос на голосование, - объявил Балков. - Кто за?
Поднятых рук разглядеть не удалось, и Сергей Павлович полез было за спичками, но Стрельцов подсказал:
- Голосуем голосом. Кто супротив? Отзовись!
В ответ - молчание.
С того вечера и закрутилось. Пригласили проектировщиков, потом на Ухтомке соорудили плотину срубили бревенчатый домик ГЭС. В начале стройки направил Балков бойкого и смекалистого паренька Матвея Жохова на год в училище - пусть разума наберется. Послал не без тайного умысла... Думал, разойдутся пути Раисы и Матвея. Прочил он в зятья себе студента городского, был такой в кругу друзей на примете. А Жохов, как на зло, не разлюбил Раису и вернулся перед самым пуском станции. Волей-неволей пришлось определять его в колхозные электрики.
Ох, были времена! В мочало истрепал нервы себе из-за станции той и проказника дежурного. Поначалу вроде бы нормально все получалось, с вечера свет до полуночи горит, ровно и ярко. Любота. Потом какое-то мигание стало приключаться: около восьми трижды лампочки гаснут и вновь вспыхивают. Приметил Сергей Павлович, что Раиса, прифрантившись, исчезает после подмигивания. Подозрительно показалось. В один из таких вечеров, разгневавшись на жоховские проделки - в его причастности не сомневался, - поспешил председатель на ГЭС. В пути распалился пуще: районные учреждения и центр села были залиты светом от своего дизеля. Одна Ильинка, окраина колхозная, пребывала во тьме.
Раису с Матвеем обнаружил в машинном зале. Сидят при свечке, милуются, и нет им забот, что турбина не крутится. Разругал он тогда их крепко, и дочь и дежурного. Хотя Жохов и оправдывался, ссылался на нехватку воды, дескать, на механизацию много расходуется, Сергей Павлович истолковал все иначе: нарочно, шельмец, днем воду травит, чтобы вечером с Райкой в потемках сидеть... В общем, едва не поколотил влюбленных, но выдавать дочь за колхозного электрика все-таки пришлось - переломишь разве молодежь?
Возможно, и примирился бы Сергей Павлович, да остер и ершист оказался молодой зять, ни в разговорах семейных, ни на собраниях колхозных не давал покоя тестю-председателю: подавай ему на блюдечке технический прогресс, электрифицируй все, и баста. Помешался на своих рационализациях, а вот с детишками застопорилось... Пять лет уж пробежало... От ГЭС одна плотина сохранилась да озеро - домик разобрали за ненадобностью. Круглые сутки теперь от государства энергия поступает. Если андреевские монтеры не набарахлят, конечно. Да, уходит времечко, а неприязнь в душе тлеет уголечками и, нет-нет, полыхнет жгучим огнем раздражения и обиды. Одна осталась надежда - Варвара. Может быть, она утолит извечное отцовское стремление - попестовать внучат в старости.


Прохладный речной воздух освежил и успокоил. В сущности-то ерунда, сам полез куда не следует. Но с Жохова стружку снять надо. Непорядок - конструкции всякие устанавливать самовольно. Долго ли до греха?
Оделся Сергей Павлович. Поднявшись в бричку, увидел поверх кустов колхозное стадо: по всему лугу разбрелась бесприглядная скотина, а должна в загоне находиться. Опять жоховское устройство разладилось, частенько что-то электрическая ограда подводит. Глянув на часы, председатель развернул рысака и погнал Буйного в Андрееве.
В кабинете своем Балков застал главного бухгалтера. Проявляя все признаки недовольства, тот звонко перебрасывал костяшки.
- Вот, - встрепенулся Кузьма Кузьмич, показывая на счеты, - очередной убыток зреет.
- Что еще?
- Есть достоверный слушок - какую-то хитрую машину занарядили нам.
- Э-э... Тут без болтовни голова кругом идет. Вели срочно вызвать Жохова. А я в Косагово позвоню - коров в загон чтоб согнали. Потом расскажешь.
Отыскать электрика в хозяйстве почти так же трудно, как иглу в сене. Рабочее место его - весь колхоз. С раннего утра и до позднего вечера на велосипеде или верхом, на попутной машине, а чаще пешком снует монтер по бригадам и фермам. Все, что приводится в действие электричеством, требует его внимательных глаз и расторопных рук. Приходится заглядывать и в дома колхозников - исправлять проводку, плитки, утюги и стиральные машины, а при надобности ремонтировать приемники и даже телевизоры. Матвей Жохов с делами управлялся быстро и умело. За расторопность и нрав веселый пользовался он у сельчан уважением и приветом. Однако и тучи над его головой сгущались частенько, особенно когда гас свет либо отказывало оборудование.
В контору Матвей Жохов заявился лишь к полудню и теперь уже совсем некстати: Сергею Павловичу позвонила Орлова, сказала, что зайдет по очень важному делу. Завидев зятя, председатель поморщился, но решил все-таки отчитать:
- Не притомился ли по хозяйству бегать?
- Насос проверял на лучковской водокачке. Изоляция садится. Боюсь, мотор, не сгорел бы. Остановить надо для просушки... - заторопился Матвей, Сразу поняв, что предстоит разнос: скорее бы узнать - за что?
- Вот-вот... Тебе только бы работу разлаживать! - Балков встал, руками, навалился на стол. - Носишься как угорелый! Да проку что?! - кулак обрушился на полированную крышку, а в голове мысль: знает ли про конфуз? Прослышал шельмец, наверно. - Где толк, спрашиваю?! Электропастух ни к черту! Коровы по лугам разбежались. Живого пастуха пришлось приставлять. Водокачка, сам говоришь, на ладан дышит! Может быть, молебен отцу Кириллу заказать? А в Косагове что за душегубку устроил? Без тебя знаю, нужна вода горячая. Не перечь! Дак воду надобно греть, а не доярок убивать. Током лупит твоя конструкция, подступиться нельзя. А ежели несчастье? Не изоляция - сам сядешь! Желаешь, чтоб Раиса передачи возила, а я хлопотал за непутево зятя? Не бывать этому! - очередной удар по столу. - Выбрось из кормоцеха эту дребедень. И немедля! Рационализатор. С Райкой сперва обучись управляться, детьми обзаведись, опосля и мастери кипятильники. Инженер. Дарма деньги колхозные переводишь.
Сергей Павлович умел распаляться. В такие минуты его голос громыхал в монастырских сводах, вызывая стойкую тревогу у сотрудниц бухгалтерии. Даже Кузьма Кузьмич поеживался.
Балков словно поперхнулся, смолк на самой верхней ноте - в кабинет вошла Орлова. Поспешно отерев со лба и щек проступившую испарину, Сергей Павлович выкатился из-за стола.
- Рад, очень рад видеть вас в нашем монастыре… - он говорил, приветливо улыбаясь, с явным удовольствием пожимая протянутую руку. - Присаживайтесь, Ольга Аркадьевна, будьте как дома... Вот сюда, подле окна сподручнее... А ты ступай и поразмысли хорошенько. Мы тут проблемы электрификации обсуждали...
- Заметно, - усмехнулась секретарь райкома. - Оба наэлектризованы... И что это за проблемы? Вопрос был обращен к Жохову. Тот направился было к двери, но остановился: лучшего случая высказаться не сыщешь. Озорно сверкнув угольно-темными глазами (не мог он всерьез обижаться на тестя), Матвей вернулся к столу.
- Распекал меня Сергей Павлович за беспорядки. А почему плохо иной раз получается, председатель не вникает. Вот какая проблема...
Балков удивленно вскинул рыжеватые брови.
- Ты демагогию не разводи... Ступай, ремонтируй пастуха своего! Без тебя забот предостаточно.
Но было уже поздно. Орлова заинтересовалась, кивнула монтеру - не стесняйтесь, мол, - и Жохов, уложив прямо на стол кепку и сумку с инструментом, заговорил горячо и напористо.
- Нет уж, выслушайте... - Матвей, чтобы не теряться под гневным взглядом Балкова, старался смотреть на Орлову. - Всякому теперь известно, что у рабочего ли, колхозника должны быть орудия труда. Правильно? Очень даже верно. Знает про то и Сергей Павлович, только мало что для электриков делает. Вот повсюду у нас рубильники вместо пускателей автоматических установлены. А почему? Так подешевле... Инструмент с изолированными ручками есть? Нет. А штанги с заземлителями? Нету. Знаете, как я напряжение проверяю? Послюнявлю, - Жохов лизнул указательный палец, - вот так и... чирк по проводу. Дернет -нельзя работать, нет - можно... И все потому, что приборы товарищ Балков покупать не хочет. Экономит... Де-фи-цитом прикрывается. А что в итоге? Крутишься целый день, как мотор на, холостом ходу, без нагрузки, а полезной работы нет.
Жохов, угадывая молчаливое одобрение, бойко наступал:
- Доярки косаговские рассказали, как Сергея Павловича утром тряхнуло. А почему током ударило? Памятка висит, все животноводы научены - нельзя в элементный подогреватель руки совать. А он полез. Потому что неграмотный!
- Но-но... Полегче... - оскорбленно вскинулся Балков и осекся под строгим взглядом Орловой.
- Не про ту я грамоту, что писать да читать. Этому всякий теперь обучен. А про новую, про электрическую... Надо уметь с техникой обращаться.
- Кстати об учебе... Да вы присаживайтесь, - Ольга Аркадьевна указала на стул и выждала, пока тот занял место напротив. - На каком сейчас курсе? На пятом? Прекрасно. Свой инженер в хозяйстве будет... Скажите-ка, Матвей Кириллович, пустить своими силами АВМ-0,4 вы сможете? Знакомы с такой машиной? Подумайте
Вот оно... Сергей Павлович заерзал на деревянном кресле. Прав, оказывается, Кузьмич. Теперь горюшка хватишь, придется в самую страду монтировать. А деньги? Ясно, Орлова зазря не приедет. И как надумала - в обход, через Матвея к стенке прижать. Этот, понятно, сказанет: ничего окромя электрики со своей колокольни не видит.
- А что раздумывать? Мы агрегат наладим!
Орлова повернулась к председателю: "Что скажешь?"
- Вот храбрец... - иронически усмехнулся Балков. - Шапками, в общем, закидаем. А сам за каждой малостью побираешься, то у связистов, то к Зайцеву бегаешь, либо кто сейчас там? Кургин? Изоляторы да крючья выпрашиваешь.
- Дак из-за вас же и побираюсь... - перебил, горячась, Матвей. - Машины, оборудование прибывает, а приборов и материалов нет. Не покупаем. А помещение? Я колхозный электрик - угла не имею. Пояс с когтями и все прочее в клети храню. Жена, дочь ваша - Раиса, повыкидывать грозится.
- Ишь, как тяготы наловчился расписывать,- рассердился председатель и посмотрел на Орлову.- Только невдомек мне, Ольга Аркадьевна, к чему вы клоните.
- Есть задумка, Сергей Павлович, такой агрегат установить в "Прогрессе" и сделать его показательным. Чтоб другие учились. Вот и приехала я посоветоваться.
Руководство совет держит - стало быть, вопрос предрешен. И положение твое сложное: упираться - уронишь себя в глазах начальства, а согласишься - столько забот и расходов примешь - небо с овчинку покажется. Особенно с новой техникой ухо востро держать надо. Затратишься, ан не пойдет? Винта либо знаний грошевых не будет и прогоришь. Ржавчина машину съест, амортизация кассу обчистит... Начальство же работу спросит. Другое дело - соседи освоят. Дорожка будет торная. Перенимать опыт тоже почетно. Матвею-то что? Смотрит узко, однобоко. А хозяйствовать с расчетом нужно.
- Агрегат, конечно, хорош, - говоря это, Сергей Павлович извлек из ящика письменного стола журнал, развернул его. - Бывало, как мужик лошадей покупал? И зубы и прочее прощупает... А, главное сам решал, что ему надобно, из своего кошелька рассчитывался. Теперь же вот, полюбопытствуйте, и технико-экономическая характеристика малопонятная, и цена высокая, и высокого начальства приказ - покупай да ставь! Такая экономика получается... А что в кармане колхозном имеется? Кузьмич! - крикнул Балков, глянув на перегородку.
Дверь распахнулась, однако появился не главбух, а стремительно вбежала женщина. Она почти упала на стул и зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. То была агроном Клавдия Фролова. Некоторое время она громко всхлипывала и мотала головой, отказываясь что-либо объяснять, потом заговорила сбивчиво, нервно.
- Все, все пропало... Так изъездили, изрыли поле, мать родная не узнает... Кто-то? Монтеры с участка. Там, за складами, нагородили столбов - семя бросить некуда... Сказала, так Ураза ихний, страшилище таежное, за мной погнался... И что же делается такое? Все поля в округе застолбили. Электрики - ставят, связисты - ставят, кто пожелает - всяк топчет, - она подняла голову, горестные слезинки скатывались по щекам. - А ведь это земля, живая, плодородная...
Клава опять расплакалась.
- Едем! - властно распорядился Балков, но вспомнил об Орловой. - Может прервемся, Ольга Аркадьевна, на полчаса? Дело срочное.
На машине Орловой приехали к складам, где начинался лучковский проселок. Сразу увидели монтеров и колхозников, что столпились на краю поля. Шофер затормозил поодаль.
- Вот, не съездил сегодня в Лучково и проглядел! А все из-за тебя... - упрекнул Балков Жохова и вслед за ним выскочил из кабины, гулко захлопнув дверцу.
Орлова пошла вслед за ними.


Поле…
Тихое, парящее, пепельно-черным ковром раскинулось оно, подступив к горизонту. Каждый комочек добротно возделанной пашни был напитан живительными соками, прогрет солнечным, теплом. Налитая извечной силой зачатия, будто ждала почва янтарную россыпь озимой пшеницы, готовая принять ее в ласковое влажное лоно, вскормить и взрастить мириады колосков. Но что это? Полевой простор широко вспорола бугристая полоса... Глубокие ямы под опоры и рыжие кучи вывернутого грунта, беспорядочные зигзаги рытвин, - здесь волоком протаскивали тяжелые столбы, вязли в колеях буксующие колеса машины, бездумно мяли паровое поле сапогами.
Израненное поле словно стонало.

А люди уже кричали. От складов, мастерских подходили колхозники и сразу вступали в спор с монтерами. Те препирались и нервно покуривали, понимая, что Клава Фролова устроила переполох и скандала теперь не миновать. Стрельцов, войдя в раж и потрясая навозными вилами, все сильнее наступал на Шламова, а тот крутил перед носом конюха крупную дулю и зычно горланил:
- Офонарел что ли? Не тычь вилами... Надо - вот и роем!
- А голова тебе на что дадена? Земля колхозная, а не бесхозная! Топайте отседова, клюшки-мотушки!
- Бабы! Крухлями их, крухлями!
- Для вас же старались, чтобы свет лучше был.
- На общей земле, чай, живем...
- Нет управы на вас, нет хозяина!
- А мы для кого хлеб растим? Тоже не для себя только!
- Ну, где? Где обойти?! Ведь это линия... - кипел Кургин, сразу схватившись с председателем. - Она прямая должна быть. К небу привязывать столбы, да?!
- Хоть сам держи! - пытался перекричать Балков. - Я согласья не давал! Убирай все конструкции свои с поля, чтобы и духу их не было...
- А тебе, Лукич, аль не совестно поля бороздить?
Шум, гам, галдеж... Спор вскипал круче, вот-вот могла вспыхнуть потасовка.
Орлова подошла внешне спокойная, чуть выждав, подняла руку.
- Тихо, товарищи! - и когда шум схлынул немного, огорченно проговорила. - Плохо... Очень плохо, что ссоритесь... Плохо, что труд свой не цените! А ведь земля эта наша, общая! - голос ее вдруг взлетел, разнесся далеко. - И никому, товарищ Кургин, не дозволено ее уродовать!
Виктор был в смятении. Не ожидал, что дружно начатая работа может обернуться скандалом, да еще в присутствии Орловой.
- Дак мы же хотим фидер разукрупнить, Ольга Аркадьевна, - попытался оправдаться он, - чтобы свет в Андрееве бесперебойно горел.
- А кто вам мешает? - спокойно возразила Орлова. - Изыщите трассу, согласуйте ее и стройте на здоровье. Разве вдоль дорог и прогонов нельзя? Зачем же на поле вторгаться? И не стыдно вам?
Вопрос был обращен к монтерам, что стояли мрачные, насупившись.
- А мы при чем? - деланно удивился Шламов.- Приказал мастер строить, мы и рады стараться. Наше дело маленькое.
- И агронома обижать тебе приказали? - улыбнулась Орлова. - Искупай теперь свою вину перед ней.
- Будет сделано, Ольга Аркадьевна, искуплю.
- Это каким же манером, - не сдержал любопытства Стрельцов, - ты грех свой отмаливать будешь?
- Очень даже просто, - Шламов выступил вперед, узкие прорези глаз блеснули озорством, - женюсь на агрономихе!
Разноголосый хохот огласил округу. Переждав, он воскликнул с отчаянием: - А что смеетесь? Разве виноват я, что не красавцем уродился? Только знайте, была и у меня любовь... Три года душа в душу жили, да на стройке... опору ставили, вывернулась, проклятая, и сыграла... В двадцать три бобылем остался. Смейтесь... А Костя Ша сказал, значит... - он не договорил, шмыгнул носом и, махнув рукой, пошел прочь - невысокий, коренастый, упрямый.
Общее молчание прервала Орлова.
- Думаю, не надо повторять, что опоры следует убрать и поле привести в порядок?
Монтеры согласно закивали, снова принимаясь за дело. Колхозники стали расходиться. Ольга Аркадьевна отвела в сторону председателя и мастера. Она казалась утомленной и чуть опечаленной.
- Стыдно за вас перед людьми, товарищи...- укоризненно заговорила секретарь. - Председатель колхоза и мастер участка, а ругаетесь как торговки... Лучше бы вместе и заранее все продумали, наметили бы трассу. Руки друг другу... Вот так. А вам, Виктор Данилович, надо быстрее в курс дела входить, советуйтесь, спрашивайте, учитесь работать.
Орлова с Балковым пошли к машине. А Виктор немного успокоился - конфликт, кажется, исчерпан. Теперь тревожило другое: как посмотрят на это монтеры? Работа предстоит немалая. Виноват, конечно, он, мастер - думай, согласуй, прежде чем командовать, не один живешь на земле.
В машине Орлова сухо спросила:
- Продолжим наш разговор, Сергей Павлович?
- Дак решили же, Ольга Аркадьевна, - сдался наконец председатель. - Беру агрегат и дело с концом... Будем всем показывать.
- Вот и прекрасно. Не забудь только, о чем Жохов просил… Толковый у вас электрик.
Вернувшись в контору, Балков сразу вызвал бухгалтера. По хмурому лицу тот догадался: оплаты не избежать. Хотел было еще раз изложить свои доводы, но Сергей Павлович перебил:
-Ты знаешь, Кузъмич, что такое бухгалтерия?
- Давно усвоил...
Эту байку председатель вспоминал всякий раз, когда требовалось уломать упрямого казначея. Поэтому и сейчас, хотя Кузьма Кузьмич и согласился поспешно, он сказал назидательно:
- Бухгалтерия - это зеркало производства. А ты, консерватор, уподобляешься мухе, что его засиживает. Будем ставить агрегат сей... Зря что ли наш колхоз "Прогрессом" назвали? А-а?
- Зеркало-то наше все кривее становится, Сергей Павлович, - возразил недовольно Кузьма Кузьмич. - Прогрессируем, да не в ту сторону. Расходы растут, а доходы? Сам знаешь... В кредит жить начинаем.
- Знаю, Кузьмич, получше тебя! Орлова-то женщина обходительная, а ослушаешься - вмиг на бюро райкома вытащит. Знаешь, как там уговаривать будут? Плати... В понедельник чтоб все перечислил. Кстати, и хорошие вести есть - дотацию увеличивают.
- Чего уж тут... - махнул рукой Кузьмич.
Оставшись один, долго думал. Миновал еще один рабочий день, спорный, бестолковый. Сколько их уже пробежало? Разве сочтешь... С послевоенных лет пятилетками колхоз в гору поднимался, раздавался вширь. И электрификация, и механизация появились, и жить лучше стали... А все как-то напряженно, неустойчиво, на нервах да крике. Показатели растут, а села пустеют, все больше деревень позаброшенных. Неперспективные... Разве может крестьянство бесполезным быть? Бесхозяйственность ширится, все труднее с делами управляться... А Жохову, пожалуй, надо комнатушку в мастерской выделить. Пусть возится со своим электричеством. Изобрататель. Но где взять другую энергию, душевную?
Балков устало вздохнул и жирно пометил в настольном календаре - "Матвею - инструмент". Сумбурный все-таки день выдался. Как он там говорил? - "На холостом ходу..." Ну и пусть...
В очередной выходной Кургин колол дрова. Нацелив, вгонял топор в чурак, вздымал его и обрушивал на обух. Хук! Трескуче разваливаются половинки, со звоном отлетают сухие поленья. Есть особая прелесть в этой работе: все тело пружинит, наливается силой, а дышится легко, вольно, и свежий воздух при взмахе чуть холодит руки, лицо, грудь.
Анна Ивановна уже несколько раз выходила на крыльцо - двенадцатый час, завтрак простыл - но окликать не решалась. Постоит, любуясь, вздохнет и уйдет на кухню. Разработался парень и пусть: при таком усердии скоро вся машина дров уберется. Заботливый квартирант - вчера привез старых столбов и вместе с Прохором Лукичом за час "Дружбой" распилили. Хорошо. Зимой каждая охапка сгодится.
Она первой увидела Таню и Варю. Девушки застенчиво переминались в сторонке, не решаясь приблизиться. Зорина сразу смекнула в чем дело.
- Девчата! - окликнула она, пряча улыбку. - К нам что ль пожаловали? Заходите, гостями будете.
Виктор вонзил топор, распрямился. Одетая в прежнее платье в голубой горошек с белым отложным воротничком, Таня взволнованно теребила кончик русой косы, что тяжело змеилась по груди. Не в силах оторвать восхищенного взора, Кургин разглядывал ее, как старший брат сестру, приехавшую домой после долгой отлучки. Татьянка опустила глаза, зарделась.
Все молчали. Смущаясь все сильнее, она медленно приблизилась, не поднимая головы чуть слышно прошептала: "Спасибо…" И вдруг, одолев робость, Татьянка привстала на цыпочки, обвила загорелую шею Кургина руками и, прильнув к осыпанной опилками груди его, крепко поцеловала.
- Молодец, Татьянка... - воскликнула Анна Ивановна, отирая глаза кончиком платка. - А теперь подсоби кавалеру умыться и милости прошу - к столу... Отметим Татьянкино выздоровление. Заходи в избу, Варя. Как на молодых глядеть-то гоже…
Завтракали вчетвером. Хозяйка радушно потчевала гостей, Виктор разливал по рюмкам марочное вино. Говорили о разном. Девчата больше выспрашивали. Кургин, где всерьез, где шутя рассказывал о себе, о неспокойной работе электриков. Особенно оживленной выглядела Татьянка.
- ...И все-таки, Виктор, - Татьянка лукаво улыбнулась, - электрики хотя и всесильны, а без связистов, как без воды: ни туды и ни сюды.
- Мы скоро получим радиостанции.
- Ну-у, когда это будет... А пока за нами первенство. Верно, Анна Ивановна?
- По мне-то все одинаковы... Главное, чтоб в мире жили и девки замуж выходили. Когда же вы с Яном решитесь? Надо и вам пополнить Варенькину группу.
- О, значит свадьба скоро! С радостью бы погулял.
- Приглашу обязательно! - Татьянка озорно тряхнула головой. - В качестве жениха... Что? Испугались... А вы любите детей, Виктор?
Таня все чаще называла его так, просто и коротко - Виктор, и ей, видимо, нравилось произносить это имя.
- Могу подтвердить, что - да! - встрепенулась Варя. - Несколько раз видела, как вы прогуливались возле детсада и наблюдали за детьми с большим интересом.
Кургин смутился. Действительно, он бывал там, стараясь издали увидеть, как Орлова пойдет с малышом домой. Его все сильнее угнетала мысль, что время идет, а сына он еще даже не видел. Но Ольга Аркадьевна в детсад почему-то не приходила. Откуда было знать, что сама воспитательница Варя Балкова частенько после работы отводит Диму домой, а иногда - к Стрельцовым
- Детей, мои милые, все любят, - вздохнула Анна Ивановна. - Им вся жизнь отдается... - На кухне послышался скрип открываемой двери, и хозяйка громко крикнула: - Проходите сюда, кто там?
В переднюю вошел Ян Питерский.
- Просим милости к столу...
Он весело поздоровался, но, увидев Татьянку, сразу сник, изменился в лице.
- Вот, шофер Орловой привез, велено передать. Ян положил на стол книгу и, круто повернувшись, исчез за дверью. Тяжелые шаги громыхнули на крыльце, и все стихло.
- Батюшки, в ревность впал, - всплеснула руками Анна Ивановна и замолчала, почувствовав, что есть у Яна к тому основания: Варя прижала руки к груди и сидела, оцепенев, Кургин помрачнел, Татьянка тоже казалась смущенной.
Нарочито улыбнувшись, Таня взяла книгу, прочла:
- Гастев. "Как надо работать"… Ого, заботится о вас Ольга Аркадьевна. - И, справившись с минутным замешательством, уже серьезно сказала: - Знаете, Виктор, я должна еще вам передать огромную благодарность мамы моей и просьбу ее... Николай наш… Выпивает он часто. То получку домой не приносит, то деньги откуда-то появляются. Может быть, вы или всей бригадой как образумите. Мы воюем, воюем... Еще Костя Шламов этот…
Виктор давно приметил: зашибает Кочетков и порою крепко. Удивляла его дружба со Шламовым - разные они были, но пьянствовали вместе. Однако, если Костя Ша даже в загуле работал азартно и весело, то Николай и трезвым бывал рассеян, ленив Исподволь зрела мысль под благовидным предлогом уволить собутыльников.
- Что ж, давайте общими силами... - пообещал Виктор Данилович. Он понял, что Татьянка стесняется передавать просьбу матери и уж если отважилась, значит, дела плохи. - Отвадим! - решительно заключил он.
Ушли девчата вскоре, пообещав взять шефство над "холостяком-затворником", научить танцевать, поводить по грибным и ягодным местам и вообще - познакомить с жизнью в Андрееве. "А я вам теперь буду звонить. Можно?" - Сбежав с крыльца на дорогу, Таня обернулась и помахала Кургину рукой, словно старому знакомому.
- Прибавляется забот... - молвила Анна Ивановна, когда снова остались вдвоем... - Мастер - он кто? Как наседка для выводка своего: и воспитывает, и наставляет, и к работе приучает. Нынче модно стало: план, темпы, показатели... А за цифрами душу проглядываем. Вот я за Балковым давно наблюдаю - мечется мужик. Чует сердце: дошел председатель до черты, когда с хозяйством управляться невмоготу стало. Было в моей жизни такое... Правда, в прежние времена мы сами решали, что и где сеять, сколько на трудодни платить. Весело работали, хотя и тяжело... А теперь все при зарплатах, а к делу равнодушны. Хозяйского глаза и усердия нету. Хорошо еще наш парторг Корней Питерский вожжи не ослабляет, вся дисциплина в колхозе на нем держится. Крепкий мужик. Ты уж с Яном переговори, успокой... Питерские - они все гордые, крутые. Или сам на девку виды имеешь? Татьянка-то и впрямь в тебя влюбилась.

Продолжение

  1. Гроза в Андрееве
  2. Зеленый Шум
  3. Первые встречи
  4. Искры дружбы
  5. Авария
  6. Холостой ход
  7. Короткое замыкание
  8. Электричество работает
  9. Ученье - Свет
  10. Время решать
  11. Глухая деревенька
  12. Гололед
  13. Сотворение чуда
[ Выход на оглавление ]
[ Выход на Главную страницу ]