ПротоS7

Авторская страница

Почтовый адрес: 600017. г.Владимир. ул.Кирова  д.8. к.30. т. (0922) 234483

"Тайна Гения"

Глава 2. Ключ к загадке

Основное звено, ухватившись за которое можно вытянуть на свет всю загадочную цепь сюжета «Фауста» Гете, - это диалектическая логика Гегеля. «Философия духа», «Наука логики» и есть то зеркало, в котором, проясняясь, полностью отражается концепция философской драмы.

Утверждение это может показаться излишне смелым. А категоричность, как известно, не является убеждающим аргументом. Но вывод - результат длительного поиска, итог аналитических сопоставлений действующих лиц и картин поэмы Гете с узловыми идеями, изложенными в трактатах Гегеля. Выявлена их тесная образно-логическая взаимосвязь, что и позволяет утверждать: «Фауст» и «Философия духа» тождественны, они воплощают диалектику духовного становления человека.

Общие указания на полярное единение взглядов Поэта и Философа встречаются в литературе. Ромом Роллан, в частности, подчеркивал: «Культ Аполлона у веймарского отшельника таит в себе дух Революции. Шекспировское море превратилось в реку Океанос, животворный поток, который течет по всему телу земли, и слияние гетевского духа с силами и законами вечного Становления - это непрерывная революция, которая завершится (разве он мог это предвидеть?) современной Революцией народов. Понятие о Становлении, столь глубоко воплотившееся в Гете еще при его жизни, будет приведено в системе диалектической логикой Гегеля, который наметит в мировом развитии ведущую линию всеобъемлющего рационального процесса»(1).

Это закономерное движение духа мятежного, стремящегося к абсолютному знанию, со всей убедительностью раскрывается в логике становления «Фауста». Поэтому и тайну философской драмы оказывается Безмолвным постичь лишь на основе учения о диалектике. Следует отметить, что советская критика одной из первых обратила внимание на это обстоятельство. Философская глубина, диалектичность драмы в первую очередь и привлекала гетеанцев, писателей и политических деятелей. Но наиболее определенно об этом было сказано, когда отмечалось 100-летне со дня смерти Гете.

«И здесь мы хотим особо подчеркнуть наличие у Гете, и именно в «Фаусте», в частности, того же могучего орудия, которое блестяще применял Гегель: диалектики. Конечно, нельзя сравнивать логически развитую систему взглядов, возведенную в метод у Гегеля, с полу стихийными, хотя и гениальными догадками у Гете. Но так или иначе, а зерно диалектики заложено в «Фаусте». И это первая причина его силы и популярности»(2).

Гете и Гегель. Целая эпоха связана с их именами. «Эта позорная в политическом и социальном отношении эпоха была в то же время великой эпохой немецкой литературы. Около 1750 г. родились все великие умы Германии: поэты Гете и Шиллер, философы Кант и Фихте, и не более двадцати лет спустя -... Гегель»(3). Словно сама история предопределила творческие союзы. Гете и Шиллер - их содружество способствовало завершению первой части «Фауста». Гете и Гегель - их диалектическая мысль стала фундаментальной основой всей драмы, главной сюжетной линией второй части «Фауста».

Тридцать лет гениальный поэт и великий философ поддерживали плодотворные отношения - встречались, дружески беседовали, спорили, переписывались. И только смерть разлучила их навсегда. Разлучила физически, ибо духовная их противоречивая близость - вечна. «Я не знаю никого, - с восхищением отзывался Герцен о Гегеле, - кто бы так вполне понял жизнь и так умел сказать понятное, разве Гете».

Мощь ума, таланта, сходство взглядов и устремлений - весь творческий гений и жизненный быт породили совпадающие черты в их характерах и манере поведения.
- Вы ведь знаете, - признавался Философ Поэту, - я, во-первых, боязливый человек, во-вторых, люблю покой, и мне совсем не доставляет удовольствия наблюдать из года в год, как надвигается гроза, хотя бы я и был убежден, что на меня упадет самое большое несколько капель из этой дождевой тучи.

Да, они старались укрыться от природных и социальных невзгод, бурь, случалось, - трепетали перед власть имущими, дорожили бытовыми удобствами, любили пребывать в кругу друзей и учеников, но редко отдыхали и развлекались, понимая, что привычная атмосфера помогает творить, порождать новые, порою взрывчатые идеи, на фоне которых их маленькие человеческие слабости потомками простятся. Но «Слабости людей выдающихся особенно бросаются в глаза, - иронизировал на сей счет  Гете, - а ведь хотелось бы, чтоб избранные натуры были их вовсе лишены». И потому - мы не будем искать аналогии в мелочах быта, памятуя, что приверженность к тишине и одиночеству влияют на склад ума и формируют особый образ жизни, когда великие мудрецы превращаются в далеких от мирской суеты чудаковатых отшельников.

Важен другой полюс: их творчество, кипенье страстей и волевые порывы, изнуряющие раздумья и титанический труд - все ценное и вечное, что воплотилось в произведениях Гете и Гегеля. Главное, что роднит творчество Гете и Гегеля - это глубочайшее понимание духовного мира человека, закономерности его развития. Многие годы посвятили они изучению природы, истории, форм проявления индивидуального и общественного сознания, и каждый своим путем проник в священный Логос - постиг законы бытия и мышления и дал человечеству вечный Прометеев огонь - диалектическую логику. Диалектика!

Удивительное слово. Как магический кристалл, восхищая первозданной красотой и сложностью, оно манит, поражает таинственной загадочностью и скрытой силой. Средоточие диалектики - внутреннее противоречие, которое и «есть корень всякого движения и жизненности»(4). Рождение и смерть - вот вечное море. А между этими пределами - нечто возникает и переходит в иное, растет и развивается, цветет, зреет, приносит плоды и увядает. Крепнет, обновляется самодвижущийся животворный поток, своим становлением открывая истину. И каждый прогрессивный сдвиг сопряжен с моментом отрицания действительного, а импульс отрицательный - позитивен, ой толкает вперед, к высокому и прекрасному. Бурные скачки, зигзаги, взлеты и падения, кровь и пот, радость П горе - все есть на пути неудержимого восхождения по спиральному круговороту к человеческому счастью и свободе. Законы движения, одухотворения материи всеобщи: они действуют в атоме и галактике, на Земле, в царстве растительном и животном, в истории общества, государства, семьи, в мышлении и деяниях людей. Диалектика утверждает: все течет, все изменяется, неизменна лишь сама изменчивость мира. Как нельзя войти в одну и ту же реку дважды, так невозможно дважды видеть одного человека, дважды беседовать с ним духовные и физические перемены происходят каждый миг, постепенно преобразуя действительность.

Гете и Гегель своими путями идут к тайнам диалектики. И в то же время они регулярно обмениваются идеями, стараются предостеречь друг друга от возможных ошибок и заблуждений. Поэт и естествоиспытатель Гете убежден: «Диалектика есть развитие духа противоречия, который дан человеку, чтобы он учился познавать различие вещей». Ученый любой эпохи должен опираться на материалистическое понимание истории общества, развития природы. Меч диалектики обоюдоостр. Неверное обращение с мощным оружием познания не приближает к истине и правде, а заводит в чащобу невежества и лжи. Хорошо осведомленный о трудах берлинского профессора, веймарский отшельник настоятельно ему "советует: «Продолжайте принимать деятельное участие в моем способе рассмотрения естественных явлений, как вы делали это до сих пор».

Посланное в октябре 1820 года письмо содержит назидание и намек на свой приоритет относительно нового метода познания действительности. Угадывается и беспокойство. Ведь Гете воспринимает мир ясным взором художника, а мысли и чувства выражает образно, ярко, хотя и не всегда открыто, прямолинейно. Его настораживают длинные периоды профессорских рассуждений, в отвлеченных понятиях которого легко потеряться. Пунктуальный философ в 1821 году положительно отзывается о гетевском подходе к изучению природных процессов. Правда, пересказывает он суть метода сухо и монотонно, словно читает скучную лекцию студентам:

«Вы ставите во главу угла простое и абстрактное, что так удачно называете прафеноменом, затем раскрываете конкретные явления в возникновении их благодаря привхождению дальнейших сфер воздействия и новых обстоятельств и так управляете всем процессом, чтобы последовательный ряд шел от простых условий к более сложно составленным, располагаясь в определенном порядке, так что все запутанное является в полной ясности только благодаря такой своей декомпозиции. Выискивать своим чутьем этот прафеномен, освобождать его от всяческих прочих, случайных для него самого сопутствующих моментов, постигать его, как говорим мы, абстрактно - это я считаю делом великого духовного чувства природы, ровно как метод такой вообще считаю поистине научным для познания в этой области».

Гете удовлетворен. Уважаемый им профессор полностью разделяет его взгляды, их способы научной и творческой работы по существу идентичны. Мыслью проникая в глубины явлений, предметов, они в своих размышлениях, как от мрака к свету, восходят от Общего к Особенному и далее - к Единичному, от простых абстракций к существенному и конкретному, постигая идею во всех ее жизненных взаимосвязях. Поэт отвечает дружеским посланием, завершив его многозначительной припиской.

«Абсолюту покорнейше поручает себя в дружеские руки Прафеномен.
Веймар, начало лета 1821 года».

Гете делает глубокий реверанс Гегелю. Да, он всего лишь Прафеномен, он первым бросил в питающую среду зерно диалектической логики; заслуга в разработке целостной системы, доказывающей сокровенное единство законов природы, общества, мышления, принадлежит Абсолюту. Прошло ведь всего несколько лет, как Гегель опубликовал свою «Науку логики». Но без Прафеномена, без изначальной идеи в познании невозможно проданжение к Абсолюту, к целостной и общепризнанной истине.

Гегель это отлично сознает. Подчеркивая влияние личности, поэзии, научных исследований Гете, он пишет ему в 1825 году: «...Когда я оглядываюсь назад, на путь,-который пройден мной в духовном развитии, я вижу, что Вы вплетены в каждый шаг этого пути, и я мог бы позволить себе назвать себя одним из Ваших сыновей. Мое мышление получило от Вас силы противостоять абстракции, а Ваши создания были теми маяками, по которым я направлял свое движение»(5).

Памятной была встреча Поэта и Философа 18 октября 1827 года. В честь берлинского гостя, имя которого уже стало известным всему образованному миру, Гете распорядился устроить званый вечер. За ужином приглашенные шутили и спорили, но в центре внимания оказалась беседа Гете с Гегелем. Уже ночью, возвратясь домой. Эккерман старательно запишет в дневнике: «Много говорили... Затем беседа коснулась сущности диалектики».

- Это в основе своей не что иное, - сказал Гегель, - как урегулированный и методически разработанный дух противоречия, который присущ каждому человеку, - дар, обнаруживающий всю свою важность в различии истины от лжи.

- Жаль только, - вставил Гете, - что такого рода изысканными приемами мышления часто злоупотребляют и применяют их для того, чтобы истинное представить ложным, а ложное истинным.

- Да, это, конечно, бывает, - возразил Гегель, - но только с людьми, которые духовно больны.

- Поэтому-то я и стою, - сказал Гете, - за изучение природы, которая не позволяет возникнуть такого рода болезни; ибо здесь мы имеем дело с бесконечно и вечно истинным; но истина покидает, как недостойного, всякого, кто при рассмотрении и изучении своего предмета поступает недостаточно чисто и честно. Я вполне уверен, что многие больные диалектикой в изучении природы найдут благодетельное исцеление.

Гете-естествоиспытатель заметно обеспокоен. Кое-кто из мужей ученых, не постигая глубин диалектики жизни, скатывается к жонглированию отвлеченными понятиями. Горячие головы обо всем судят легко и поспешно, доходя до крючкотворства. А софистика - это бессовестное издевательство спекулятивной мысли над заскорузлым, догматичным рассудком. Поэтому у Гете свой приоритет:

- Моим пробным камнем для всех теорий остается практика(6).

Да, Гете и Гегель - творцы, первооткрыватели. диалектической логики мышления. Они глубоко проникли в ее закономерности и блестяще изложили их в философско-поэтических произведениях. Однако и Поэт и Философ в равной мере воспользовались литературным приемом, чтобы окутать свое открытие темной пеленой тайны. Этот прием - мистификация.

Гете и Гегель преднамеренно и очень тщательно маскируют истинное содержание публикуемых философских произведений. Поэт даже превосходит Профессора. Если «Философия духа», «Наука логики» после упорного штудирования все-таки раскрывают свои сокровища, то «Фауст» вот уже 160 лет представляется загадочным, непонятным и совершенно алогичным. Они мистифицировали тексты, и это несмотря на то, что диалектика духовного становления сама по себе чрезвычайно трудна для понимания. В чем суть мистификации? Гегель, давая в «Философии духа» образец диалектического «метода применительно к более конкретному предмету, к сознанию»(7), словно нарочно роет перед читателем мрачную пропасть из пустых и темных абстракций. Философские категории, дефиниции, понятия сплетаются в единую логическую систему, а многочисленные параграфы перетасованы подобно колоде карт. Язык его монотонен и сух, пластичен и математически точен. Терминология сложна, непривычна, определения тяжеловесны и напоминают тригонометрические тождества: формулы и максимы переливаются друг в друга, изворачиваются, изменяются - до неузнаваемости. А твердые, убедительные выводы вдруг снова низвергаются в пучину отрицания, чтобы показать изумленному читателю иные грани содержания. Словно гремучая змея ползет по страницам, выбравшаяся из «ничто» «Логическая идея», то и дело сбрасывая отмирающие шкуры, она превращается в «природную», затем в «действительную душу», становится «сознанием», «самосознанием», «разумом», «духом», чтобы опять исчезнуть в абсолютной норе «ничто». В итоге: «Ничто» = «Ничто» и бесконечная Вселенная в ничтожных пределах. Лишь изредка в мглистом тексте яркой вспышкой сверкнет дивный образ, оригинальное сравнение, наглядный пример.

«Гегелевский язык с самого начала был «неудобоваримый», - иронизировал над его замысловатостью Карл Маркс, - «Это конечно не кабаллистика, ...но это язык этого столь чистого разума, отделенного от индивида»(8).

Показательны в связи с этим пометки на полях «Философских тетрадей», которые делал В. И. Ленин, штудируя гегелевскую «Науку логики». «Мистика!» - «Здесь изложение какое-то отрывочное и сугубо туманное». - «Остроумно и умно!» - «Темна вода...» - «...до того темен, что ничего не поймешь. Вернуться!!» - «Такова 1-я фраза, звучащая идеалистически насквозь, мистикой. Но сейчас же за этим начинается, так сказать, свежий ветерок». - «Это остроумно и верно». - «Очень хорошо! Причем тут абсолютная идея и идеализм?» - «слишком обще и туманно»!! Ха?» - «Определение не из ясных!!» - «Прелестно!» - «Очень хорошо? (и образно)». Тягостно следить за спутанной нитью гегелевских логических рассуждений. Чтобы одолеть языковую пропасть, требуется максимум напряжения, воля, внимание. Нетренированный рассудок быстро утомляется и тонет в трясине зыбких понятий. Гаснет интерес к чтению...

Гете, чтобы скрыть диалектическую логику сюжета «Фауста», как бы возводит перед читателем прочную стену, ослепляет феерией загадочных образов. Мифы, символы, причудливая аллегория, хаос фантастических картин... Праздничным фейерверком все проносится перед глазами, и невозможно обозреть во всей полноте этот живой калейдоскопический рисунок. Стремительность действия, обилие впечатлений, неясностей, головоломок вводят в заблуждения, создают тупики, и смысл истинный теряется подобно ручейку в знойной пустыне. В память западает нечто потрясающее, грандиозное, разрозненное. Только мятежный Фауст, коварный Мефистофель, усердный Вагнер да страдающая Маргарита навсегда остаются в сердце. И слышится чеканный гетевский стих.

Полярная симметрия - так соотносятся приемы мистификации, примененные в «Фаусте» и «Философии духа».

- Зачем же потребовалась столь сильная маскировка?

Первая причина - политическая. Философские трактаты Гегеля, «Фауст» Гете заключали в себе пламенное ядро - революционность. Диалектика логично доказывала неизбежность гибели государств, где царит произвол, угнетение и эксплуатация. Исторический прогресс человечества устремлен к свободе, равенству, братству и творческому труду. И на этом созидательном пути все консервативное, реакционное будет сметено высшими формами организации общества. Революционный характер - «вот единственное абсолютное, признаваемое диалектическое философией».

Объективные причины политической скрытности писателей показал К. Маркс. В мае 1842 года в своей первой статье для «Рейнской газеты» - «Дебаты о свободе печати» он подчеркнул, что именно с 1819 до 1830 года цензура была особенно жестокой и свирепой. А за спиной бдительных цензоров - беспощадный репрессивный аппарат. Бумажный нож цензора нередко оборачивается гильотиной, срезающей вместе с неугодными страницами голову крамольного автора. «Единственная область литературы, в которой тогда еще билась живая жизнь, - писал Маркс, - область философской мысли, - перестала говорить по-немецки, потому что немецкий язык перестал быть языком мысли. Дух говорил непонятным, мистическим языком, ибо нельзя уже было говорить в понятных словах о том, понимание чего запрещалось»(9).

Однако есть еще одна причина мистификации. Гете н Гегель - просветители. Чтобы развить мышление читателя, они воскрешают давнишнюю традицию - писать усложненно, темно. «Малая привычка к прилежанию, - отмечал еще Гельвеций,  - а в конце концов полная к нему неспособность заставляет нас требовать от книг ясности, которая возмещает эту неспособность к вниманию; мы - дети, желающие, чтобы при чтении нас держали на помочах порядка, ...ум, более привыкший к напряжению внимания, легче может справиться с недостатками ясности»(10).

Гете, когда сетовали на трудность понимания «Фауста», иронизировал:
- Тому, кто хочет упрекнуть автора в темнотах, следует заглянуть в свой внутренний мир, достаточно ли там светло. В сумерках даже очень четкий почерк становится неразборчивым.

А Гегель с полным основанием утверждал:
- Система логики - это царство теней, мир простых сущностей, освобожденных от всякой чувственности конкретности. Изучение этой науки, длительное пребывание и работа в этом царстве теней есть абсолютная культура и дисциплина сознания.

«Фауст», «Наука логики», «Философия духа» - это истинное ристалище ума. Диалектический парадокс не кажется странным, ибо чем упорнее мудрствует читатель над «супертрудной» книгой, тем больше упражняется ум, обостряется внимание, крепнет воля, память, оживающая «Мысль приобретает самостоятельность и независимость»(11). Активное чтение кремнистых текстов развивает мышление.

Придерживаясь просветительских взглядов, Гете и Гегель выступали за распространение грамоты, знаний среди невежественного народа. Но само занятие искусствами, науками считали уделом избранных. Конечно, толпа, масса, по их мнению, творит историю. Однако прогресс предопределен абсолютной идеей, он независим от желания отдельных слоев, групп и личностей. А потому не следует заботиться о доступности своих произведений для широкой публики. Достаточно, если одаренные индивиды познают глубину их творений и благодаря чтению возвысят свой разум.

Диалектическому уму свойственна любовь к мысли глубокой и гибкой. Вот почему в «Фаусте» угадывается гегелевская диалектика, а логика развития природы, общества, противоречия жизни вызывают в памяти гетевские стихи. Имена Гегеля и Гете словно взаимопритягиваются, как полюса единого магнита.

Каким способом возможно проникнуть в тайну «Фауста»? Мы использовали метод сопоставления.

Закономерности гегелевской логики, этапы и понятия, характеризующие духовное становление, были сопоставлены с причудливым сюжетом «Фауста», с загадочными сценами и образами. И сразу стал проясняться скрытый смысл символических и мифологических картин, ниспала плотная вуаль художественной мистификации, открыв всю глубину авторского замысла. Гете-Фауст сразу предстает в новом свете, во всей полноте и ясности раскрывая свои философские и политические взгляды. А сама драма представляется изумленному читательскому взору как сложная диалектическая система, в поэтической форме воплотившая все фазы духовного становления целеустремленной личности, всю историю человеческого духа.

Не волшебным, но «хитрым ключом» на трудном пути дешифровки обеих частей драмы станет гегелевская триада. Та знаменитая гегелевская триада, вокруг которой, как и вокруг «Фауста», не затихают бесконечные споры и дискуссии. То самое «триединство», что всегда подвергалось мефистофильским насмешкам.

Мефистофель (Фаусту):

Посмотри
В историю и вспомни: не всегда ли,
Три за одно, одно за три
Считая, люди вздор за правду выдавали?
Так учат зря болтать с начала всех веков,
С глупцами заводить никто не хочет спора.
Да людям редко что и нужно кроме слов:
Что в них есть мысли, верят без разбора!

Следует, однако, критично относиться к словам Мефистофеля. Ведь если порицает Сатана, дух отрицания, то в «триединстве» наверняка кроется нечто рациональное. Незыблемо абсолютное правило: минус, умноженный на минус, дает плюс.

А как относится Гегель к этому понятию? Он говорит, что рассудочный человек, который не постигает смысл «триединства», выставляет свое непонимание диалектической триады «Как оружие против разума». В науке рассудок варварски расчленяет понятия, разрывает их на мертвые параграфы и части. А в действительном мире все течет, все изменяется, и только разум раскрывает это вечное самодвижение диалектики жизни. Поэтому слово «триединство» выражает также и презрение мыслящего разума к косному рассудку.

Философ подсказывает: «Постигнуть, например, что одно есть три, а три - одно, потому так трудно, что одно лишено соотношений и, следовательно, не обнаруживает в самом себе того определения, посредством которого оно переходит в свою противоположность»(12).

Попытаемся же, хотя бы в первом приближении проникнуть в тайну диалектической триады, выявить тройственность в едином процессе становления. Классическим является пример прорастающего семени. Представим себе:

А. Единичное: Зерно в благоприятной среде. Оно размягчается, набухает, видоизменяется (т.е. отрицается) первоначальное содержание и форма.

В. Особенное: Крохотный зародыш - это «иное» зерна, в острой борьбе начинает бороться за жизнь, идет в рост, поглощая внутреннее содержание; кульминационный момент противоречия, когда росток одолевает сопротивление старого, изнутри разрушает форму зерна и пробивается во внешний мир.

С. Всеобщее: Сбросив погибшую оболочку и самостоятельно питаясь во внешней среде, живой росток тоже отрицается, он, возрастает и развивается, обретая новый вид, превращаясь в растение.

Становление продолжается. Дальнейший рост будет происходить в качественно других условиях, о двух противоположных средах, но по прежнему закону отрицания отрицания. «Каков же нормальный жизненный путь этого растения? Оно растет, цветет, оплодотворяется и, наконец, производит вновь ячменные зерна, а как только последние созреют, стебель отмирает, подвергается в свою очередь отрицанию. Как результат этого отрицания мы здесь имеем снова первоначальное ячменное зерно, но не просто одно зерно, а в десять, двадцать, тридцать раз больше количество зерен»(13).

В общем плане «триадичный» цикл можно выразить логической формулой:

А. 1-е отрицание.

В. Борьба противоположностей (противоречие) и переход в новое состояние.

С. 2-е отрицание.

Весь цикл А-В-С представляет собой закон отринация отрицания, или абсолютное отрицание, в противоречии которого гибнет вид старый и утверждается вид новый. В триаде видовых перемен - смерть и рожденье - сохраняется жизнь рода.

«Итак, что такое отрицание отрицания? Весьма общий и именно потому весьма широко действующий и важный закон развития природы, истории и мышления; закон, который, как мы видели, проявляется в животном и растительном царствах, в геологии, математике, истории, философии...»(14).

Развитие человека также происходит по всеобщему закону отрицания отрицания. В своих трудах Гегель показывает органическую взаимосвязь физического и духовного роста. В нормальных жизненных условиях абсолютное отрицание свершается по триадичным циклам А-В-С, каждый из которых имеет внутренние триады а -в -с. Тогда жизненный цикл человека можно представить следующим образом:

Становление человека (А–В–С) – закон отрицания отрицания
А. РебенокВ. МужС. Старик
а.Дитяа.Юношаа.Пожилой
в.Мальчикв.Мужв.Престарелый
с.Отрокс.Зрелый мужс.Старец

Если внимательно присмотреться, то оказывается, что абсолютное отрицание (А-В-С) внутри каждого периода – А, В, С – содержит свое абсолютное отрицание (а-в-с).

На каждом таком этапе буква

А (а) - означает то обстоятельство (состояние), которое будет покинуто (исчезнет);

В (в) - это период острой конфронтации, борьбы противоречий, решительный переход (бегство) от старого к новому;

С (с) - новое качество, к которому приходят, которое достигается в стремлении к цели.

Жизнь человека закручивается в сложную спираль абсолютного отрицания А-В-С, в которой хорошо видны триады абсолютных отрицаний а-в-с. И каждое абсолютное отрицание видоизменяет человека физически, духовно, нравственно. Но если телесные перемены совершенно очевидны, то мало кто знает о глубоких изменениях, происходящих в душе, в голове человека, в тончайших сферах его интеллекта. Георг Гегель глубоко разработал философскую концепцию духовного становления. Ниже представлена схема,  которая показывает, какие именно этапы проходит дух человека в своем самодвижении от Начала до Конца. Буквенные знаки А-В-С и, соответственно, а -в -с отображают закон отрицания отрицания, восходящий к триаде абсолютного отрицания.

Фауст принадлежит к тем натурам, которые на протяжении всей жизни стремятся, одолевая внутренние и внешние пределы и препятствия, проявляя в деяниях всю мощь духа к высшему, недостижимому, абсолютному. Гегель так характеризует мятежного героя трагедии:

«Фауст, находя человеческие границы слишком тесными, со всей необузданной силой пытался поднять их над действительностью. Он видел, что благородный человек угнетен и забыт, а дурак и плут осыпаны почестями. Он хотел постигнуть причину зла в сфере морали, исследовать отношение человека к вечному и понять, действительно ли оно ведет человеческий род и откуда появляются мучающие человечество противоречия. Он хотел дойти до причины вещей, до тайных пружин, движущих явления физического и морального мира, и до того, кто все это установил. Напрасно! Он спешит на сцену жизни, где порок переплетен с добродетелью и где из добра рождается зло, а из зла - добро. Все больше запутывается дух. Видя цепь необходимости, сковывающую свободные создания, он ропщет на то, что никто не властен над своими поступками, но не в силах изменить это. Ему приходится предоставить всему идти своим вечным путем, а та сила, которой он не видит и которая, кажется, смеется над ним, по-прежнему в глубокой темноте погружена в мрачное молчание. Все темно для человеческого духа, и он загадка для самого себя»(15).

Духовное становление по Гегелю - это диалектическая спираль, восходящая по закону отрицания отрицания: «Душа» - «Разум» - «Дух». Высшая точка - Свободный дух, который есть по существу своему Субъективный дух. Носитель его - Субъект, творчески мыслящая, деятельная личность, которая утверждает, материализует свои идеи, замыслы, планы в действительности, в жизни. Поэтому духовное становление не останавливается на субъективности. Закон абсолютного отрицания преобразует мир, продолжает свое поступательное движение:

I. А-В-С – Субъективный (свободный) дух – гениальная личность;

II. А-В-С – Объективный дух  – Право, Мораль, Нравственность (семья, общество, государство);

III. А-В-С – Абсолютный дух  – Искусство, Религия откровения, Философия

Гегелевская систематизация не простой продукт умозрения. В спиралях абсолютного отрицания органически слиты логика и психология, сконцентрированы знания о духовно-практической деятельности человечества, отображены обширные сведения по истории, религии, культуре, показано развертывание абсолютного духа во времени и пространстве, в природе и обществе. Абсолютный дух являет себя как Макрокосм + Микрокосм, пребывающий в своем тождестве и саморазвитии.

Фауст – это дерзновенный гений, устремившийся стать богоравным, достичь на пути абсолютного отрицания (А-В-С) наивысшего Абсолюта. Поэтому он проходит все стадии духовного и телесного развития, в полной мере познает мир. Гете очень тщательно выписывает черты характера, перемены в поведении, раздумьях, деяниях своего героя. Фауст видоизменяется внешне и внутренне от сцены к сцене, от акта к акту. Анализ субъективности Фауст + Мефистофель в сопоставлении с теорией Гегеля открывает много интересного, нового, позволяет найти ответы на трудные вопросы.

Постижение диалектики «Фауста» – дело не простое. Облегчить понимание призвана схема – «Духовное становление».

ДУХОВНОЕ  СТАНОВЛЕНИЕ
А. ДушаВ. РазумС. Дух
а. Природная душаа. Сознаниеа. Теоретический дух
   
 1. Чувственное сознание1. Созерцание
2. Восприятие2. Воображение - Память
3. Рассудок3. Мышление
   
в. Чувствующая душав. Самосознаниев. Практический дух
   
 1. Вожделение1. Практическое чувство
2. Признающее самосознание2. Влечение и произвол
3. Всеобще самосознание3. Счастье
   
с. Действующая душас. Разумс. Свободный дух - Субъективный дух
   

На ней показана структура «Тайны гения» и выделены те главы, которые соотносятся с соответствующими сценами и актами драмы Гете и этапами духовного становления, как они изложены в трудах Гегеля. Представлена и развертка диалектической спирали. Триада кругов А-В-С образует единый круг жизни Фауста. Схема поможет нагляднее видеть и точнее проследить логику поступков Фауста + Мефистофеля. А логика эта, целиком подчиненная закону отрицания отрицания, и являет собой сюжетную линию драмы.

Внимательно следить за этой линией - значит обнаружить глубокий смысл в головокружительном, словно яростный вихрь, путешествии Фауста и Мефистофеля вокруг земного шара. Это означает – увидеть закономерности развития разума человека, постичь идею драмы Гете. Лишь крепко держась за гегелевскую нить Ариадны, возможно правильно прочесть и первую, и вторую части «Фауста» в их органическом единстве.

Сопоставление структур
«Тайна гения»   «Фауст» Гете   Духовное становление (по Гегелю)   Духовная спираль (по Гете)
Звезда Гете
Ключ к загадке
1Духовный истокВступлениеДуша – исток духовностиЦентр
2«Ночь». Молния озаренияЧасть IСцены: 1–2–3Сознание РассудокАКруг 1-й
3Свет малыйСцены: 4–1314–25СамосознаниеВКруг 2-й
4Свет большойЧасть IIАкт IРазум
5Мефистофельское отрицаниеАкт IIТеоретический дух Практический духСКруг 3-й
6Фаустовское откровениеАкт IIIСвободный дух (Субъективный дух)
7Внешняя действительностьАкт IVОбъективный дух
8Высший мигАкт VАбсолютный дух
Фауст в России     

- Какого читателя желаю я? - вопрошал Гете и отвечал: –  Такого, который бы меня, себя и целый мир забыл и жил бы только в книге моей.

Да, с произведениями Гете и Гегеля надо вступать в глубочайшую интимную связь, чтобы возбужденный мозг резонировал, чтобы вспыхивала и разгоралась собственная мысль. С таким же творческим вниманием следует относиться ко всем высказываниям литературных авторитетов, которые в силу необходимости здесь широко представлены. Они помогут глубже постигать взгляды и суждения, идеи и картины Поэта и Философа. И тогда электрические искры плодотворных догадок вызовут цепную реакцию озарения, – «Эврика!». Это и будет великий миг откровения, который высветит диалектику «Фауста».

Фауст

О, счастлив тот, кому дана отрада –
Надежда выбраться из непроглядной тьмы!
Что нужно нам, того не знаем мы,
Что ж знаем мы, того для нас не надо.
………………………………………….
Тебе знакомо лишь одно стремленье,
Другое знать - несчастье для людей.
Ах, две души живут в больной груди моей,
Друг другу чуждые, - и жаждут разделенья!
Из них одной мила земля –
И здесь ей любо, в этом мире,
Другой - небесные поля,
Где тени предков там, в эфире.
О духи, если вы живете в вышине
И властно реете меж небом и землею,
Из сферы золотой спуститесь вы ко мне
И дайте жить мне жизнию иною!

Продолжение
  1. Звезда Гете
  2. Ключ к загадке
  3. Духовный исток
  4. "Ночь"
  5. Молния озарения
  6. Свет малый
  7. Свет большой
  8. Мефистофельское отрицание
  9. Фаустовское откровение
  10. Внешняя действительность
  11. Высший миг
  12. "Фауст" в России
[ Выход на оглавление ]
[ Выход на Главную страницу ]